Вы просматриваете: Главная > Избранное в 2-х томах > Прискорбный случай

Прискорбный случай

Как хотите, товарищи, а Николаю Ивановичу я очень сочувствую. Пострадал этот милый человек на все шесть гривен и ничего такого особенно выдающегося за эти деньги не видел.

Только что характер у него оказался мягкий и уступчивый. Другой бы на его месте все кино, может, разбросал и публику из залы выкурил. Потому шесть гривен ежедневно на полу не валяются. Понимать надо.

А в субботу голубчик наш, Николай Иванович, немножко, конечно, выпил. После получки.

А был этот человек в высшей степени сознательный. Другой бы выпивший человек начал бузить и расстраиваться, а Николай Иванович чинно и благородно прошелся по проспекту. Спел что-то там такое. Вдруг глядит перед ним кино.

«Дай, — думает, — все равно — зайду в кино. Человек, думает, я культурный, полуинтеллигентный, чего мне зря по панелям в пьяном виде трепаться и прохожих задевать? Дай, думает, я ленту в пьяном виде посмотрю. Никогда ничего подобного не видел».

Купил он за свои пречистые билет. И сел в переднем ряду. Сел в переднем ряду и чинно-благородно смотрит.

Только, может, посмотрел он на одну надпись, вдруг в Ригу поехал. Потому очень тепло в зале, публика дышит, и темнота на психику благоприятно действует.

Поехал в Ригу наш Николай Иванович, все чинно-благородно — никого не трогает, экран руками не хватает, лампочек не выкручивает, а сидит себе и тихонько в Ригу едет.

Вдруг стала трезвая публика выражать недовольствие по поводу, значит, Риги.

— Могли бы, — говорят, — товарищ, для этой цели в фойе пройтись, только, говорят, смотрящих драму отвлекаете на другие идеи.

Николай Иванович — человек культурный, сознательный — не стал, конечно, зря спорить и горячиться. А встал себе и пошел тихонько.

«Чего, — думает, — с трезвыми связываться? От них скандалу не оберешься».

Пошел он к выходу. Обращается в кассу.

— Только что, — говорит, — дамочка, куплен у вас билет, прошу вернуть назад деньги. Потому как не Могу картину глядеть — меня в темноте развозит.

Кассирша говорит:

— Деньги мы назад выдавать не можем, ежели вас развозит — идите тихонько спать.

Поднялся тут шум и перебранка. Другой бы на месте Николая Иваныча за волосья бы выволок кассиршу из кассы и вернул бы свои пречистые. А Николай Иванович, человек тихий и культурный, только, может, раз и пихнул кассиршу.

— Ты, — говорит, — пойми, зараза, не смотрел я еще на твою ленту. Отдай, говорят, мои пречистые.

И все так чинно-благородно, без скандалу, — просит вообще вернуть свои же деньги.

Тут заведующий прибегает.

— Мы, — говорит, — деньги назад не вертаем, раз, говорит, взято, будьте любезны досмотреть ленту.

Другой бы на месте Николая Ивановича плюнул бы в зава и пошел бы досматривать за свои пречистые. А Николай Ивановичу очень грустно стало насчет денег, начал он горячо объясняться и обратно в Ригу поехал.

Тут, конечно, схватили Николая Ивановича, как собаку, поволокли в милицию. До утра продержали. А утром взяли с него трешку штрафу и выпустили.

Очень мне теперь жалко Николая Ивановича. Такой, знаете, прискорбный случай: человек, можно сказать, и ленты не глядел, только что за билет подержался — и, пожалуйте, гоните за это мелкое удовольствие три шесть гривен. И за что, спрашивается, три шесть гривен?

1926

  • Таинственная история, кончившаяся для одних печально, для других удовлетворительно
  • Про эту таинственную историю рассказал мне один врач по внутренним и детским болезням. Это был врач довольно старенький и весь седой. Через этот факт он поседел или вообще поседел — неизвестно. Только действительно был он седой, и голос у него был сиплый и надломленный. То же и насчет голоса. Неизвестно, на чем голос он пропил. На факте или вообще. Но дело не в этом. А сидит раз этот врач в своем кабинете и думает свои
  • 18. Формально и по существу
  • Штаб полка. Перед командиром полка — Трофим Тарасыч, Василий Иванович и пленный полковник фон Брудер. Комполка. Ну, теперь, Трофим Тарасыч, за вашу голову немцы дадут… (Пленному.) Сколько, вы думаете, могут назначить за его голову? Фон Брудер. Теперь, я думаю, тысяч десять… Комполка. Ну, Трофим Тарасыч, будьте осторожны. Трофим. А я, товарищ командир, всю жизнь веду себя осторожно, вдумчиво… И через это иногда успех имею. Комполка. Ну, спасибо, Трофим Тарасыч. Отдыхайте. Спасибо и вам, Василий Иванович…
  • 6. Соперники
  • Тихая музыка губной гармоники. Трофим Тарасыч в блиндаже — лежит на соломенном тюфяке. Искусно играет на гармонике. Вокруг Трофима весьма чистенько. На стене, обшитой досками, — картинка из журнала, градусник и географическая карта. С капающего потолка сделан отвод — протянута веревка. Капли воды, стекая по веревке, равномерно падают в поставленный на пол котелок. Вокруг Трофима сидят бойцы. Взглянув на свои часы, снайпер Василий Иванович прячет их в карман, мимоходом приложив к своему уху. 1-й боец.
  • 9. Молодость побеждает
  • Трофим Тарасыч и Василий Иванович в овраге, у костра. На огне котелок с рыбой. Вполголоса друзья поют старинную солдатскую песню. Закончив петь, Трофим Тарасыч вынимает из кармана свои занумерованные свертки. Разворачивает сверток N 3. В свертке — нитки, иголки, ножницы и кусочки материи. Вдев нитку в иголку, Трофим Тарасыч зашивает разорванную гимнастерку Василия Ивановича. Василий Иванович протягивает руку к свертку "N 1. Однако Трофим Тарасыч прячет сверток в карман. Василий. Что-нибудь секретное? Трофим. Да нет,
  • 3. Кукушка
  • Снайпер Василий Иванович, молодцевато позируя, усмехается счастливой улыбкой. Трофим (вздохнув). Действительно… мастерски… Василий Иванович… Василий. Ну, так ведь… Профессия. Вынув из кармана книжечку, Василий Иванович зачеркивает цифру "39 ", пишет "40". Василий. Закруглился, товарищ командир… Сорок! Лейтенант. Поздравляю… Ну-ка, ребята, поднесите ему сто грамм… Василий. Да уж, так сказать… по условию… И, между прочим, сальцем закушу… Проголодался… Достав из сумки хлеб и сало, Василий Иванович делает бутерброд. Первый боец приносит бутылку и стопочку. Наливает. Василий

Метки: