Вы просматриваете: Главная > Избранное в 2-х томах > Обезьяний язык

Обезьяний язык

Трудный этот русский язык, дорогие граждане! Беда, какой трудный.

Главная причина в том, что иностранных слов в нем до черта. Ну, взять французскую речь. Все хорошо и понятно. Кескесе, мерси, комси — все, обратите ваше внимание, чисто французские, натуральные, понятные слова.

А нуте-ка, сунься теперь с русской фразой — беда. Вся речь пересыпана словами с иностранным, туманным значением.

От этого затрудняется речь, нарушается дыхание и треплются нервы.

Я вот на днях слышал разговор. На собрании было. Соседи мои разговорились.

Очень умный и интеллигентный разговор был, но я, человек без высшего образования, понимал ихний разговор с трудом и хлопал ушами.

Началось дело с пустяков.

Мой сосед, не старый еще мужчина, с бородой, наклонился к своему соседу слева и вежливо спросил:

— А что, товарищ, это заседание пленарное будет али как?

— Пленарное, — небрежно ответил сосед.

— Ишь ты, — удивился первый, — то-то я и гляжу, что такое? Как будто оно и пленарное.

— Да уж будьте покойны, — строго ответил второй. — Сегодня сильно пленарное и кворум такой подобрался — только держись.

— Да ну? — спросил сосед. — Неужели и кворум подобрался?

— Ей-богу, — сказал второй.

— И что же он, кворум-то этот?

— Да ничего, — ответил сосед, несколько растерявшись. — Подобрался, и все тут.

— Скажи на милость, — с огорчением покачал головой первый сосед. — С чего бы это он, а?

Второй сосед развел руками и строго посмотрел на собеседника, потом добавил с мягкой улыбкой:

— Вот вы, товарищ, небось не одобряете эти пленарные заседания… А мне как-то они ближе. Все как-то, знаете ли, выходит в них минимально по существу дня… Хотя я, прямо скажу, последнее время отношусь довольно перманентно к этим собраниям. Так, знаете ли, индустрия из пустого в порожнее.

— Не всегда это, — возразил первый. — Если, конечно, посмотреть с точки зрения. Вступить, так сказать, на точку зрения и оттеда, с точки зрения, то — да, индустрия конкретно.

— Конкретно фактически, — строго поправил второй.

— Пожалуй, — согласился собеседник. — Это я тоже допущаю. Конкретно фактически. Хотя как когда…

— Всегда, — коротко отрезал второй. — Всегда, уважаемый товарищ. Особенно, если после речей подсекция заварится минимально. Дискуссии и крику тогда не оберешься…

Па трибуну взошел человек и махнул рукой. Все смолкло. Только соседи мои, несколько разгоряченные спором, не сразу замолчали. Первый сосед никак не мог помириться с тем, что подсекция заваривается минимально. Ему казалось, что подсекция заваривается несколько иначе.

На соседей моих зашикали. Соседи пожали плечами и смолкли. Потом первый сосед снова наклонился ко второму и тихо спросил:

— Это кто ж там такой вышедши?

— Это? Да это президиум вышедши. Очень острый мужчина. И оратор первейший. Завсегда остро говорит по существу дня.

Оратор простер руку вперед и начал речь.

И когда он произносил надменные слова с иностранным, туманным значением, соседи мои сурово кивали головами. Причем второй сосед строго поглядывал на первого, желая показать, что он все же был прав в только что законченном споре.

Трудно, товарищи, говорить по-русски!

1925

  • Комедия в трех действиях
  • ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Баркасов Зоя, его жена. Боря, их сын. Ядов, сосед. Бабушка. Тятин, сослуживец. Софочка, сотрудница. Настя, машинистка. Слоняев, сотрудник. Духоявленский, делопроизводитель. Крутецкий, муж Софочки. Абрамоткин, жених Насти. Домработница. Контролер. Доктор Посетитель. Действие происходит весной 1936 года.
  • Родные люди
  • Этот разговор я записал дословно. И пусть читатель плюнет мне в глаза, если я хоть что-нибудь преувеличил. Я ничего не преувеличил. Все в аккурат так и было. Разговор произошел в тюрьме. В приемной комнате. Мать пришла на свидание к сыну. Встреча была сердечная. Мамаша радостно плакала. Сын тоже посапывал носом. После первых слез и горячих поцелуев мать и сын уселись на скамейку рядышком. —Ну так, — сказал сын. — Пришла, значит. — Пришла, Васенька, — сказала
  • 2. Калоши и мороженое
  • Когда я был маленький, я очень любил мороженое. Конечно, я его и сейчас люблю. Но тогда это было чтото особенное так я любил мороженое. И когда, например, ехал по улице мороженщик со своей тележкой, у меня прямо начиналось головокружение: до того мне хотелось покушать то, что продавал мороженщик. И моя сестренка Леля тоже исключительно любила мороженое. И мы с ней мечтали, что вот, когда вырастем большие, будем кушать мороженое не менее как три, а то
  • Мелкий случай из личной жизни
  • Презабавная история произошла со мной на транспорте этой осенью. Я ехал в Москву. Из Ростова. Вот подходит почтово-пассажирский поезд в 6.45 вечера. Сажусь в этот поезд. Народу не так чтобы безобразно много. Даже в крайнем случае сесть можно. Прошу потесниться. Сажусь. А дело, я говорю, к вечеру. Не то чтобы темно, но темновато. Вообще сумерки. И огня еще не дают. Провода экономят. Так вот, гляжу на окружающих пассажиров и вижу — компания подобралась довольно славная.
  • 12. Друзья
  • Лес. На опушке леса небольшая изба. Видимо, лесная сторожка. Окно сторожки открыто. На подоконнике пишущая машинка. Писарь штаба полка яростно бьет по машинке, печатая какое-то отношение. На крыльце избы видим командира полка и лейтенанта. Перед ними Трофим Тарасыч и Василий Иванович. Комполка. Конечно, задача не из легких — достать языка, но вы постарайтесь. Трофим. Попробуем, товарищ командир. Но ручаться нельзя. Василий. Главная причина, товарищ командир, — немцы теперь не ходят в одиночном порядке. Трофим. Они

Метки: